«Я никогда серьезно не думала о том, чтобы покинуть Санкт-Петербуг, Россия, где я родилась и выросла, но так получилось, что я встретила американского принца моей мечты, и вот я здесь, в Лос-Анджелесе. Но позвольте все рассказать по порядку. Сколько я себя помню, я никогда не могла найти нормального парня. Всех парней, с которыми я встречалась, можно пересчитать по пальцам. Я не уродка, не глупая и не стерва. Я бы сказала, даже наоборот (да, скромности мне тоже не занимать J), просто обыкновенная девчонка. Конечно, я всегда была очень худой, что не совпадает с российскими стандартами женской фигуры, может, поэтому за мной мало кто ухаживал. И еще всегда присутствовал такой момент – если парень нравился мне, я скорее всего либо ему не нравилась вообще, либо он быстро терял ко мне интерес. Если я кому-либо нравилась, то человек этот меня не интересовал. Может быть, я была недостаточно уверена в себе?.. Не знаю, только я очень хотела замуж (хотя виду и не показывала), хотела иметь любимого мужа, детей и жить размеренной семейной жизнью.

У меня никогда не было каких-то особых критериев при отборе женихов. Мне безразлично, был ли он брюнетом, блондином, высоким, полным... Главное, чтобы между нами была искра, что-то на уровне интуиции... Чтобы увидеть и сказать – «Это ОН!». Когда мне было 25 лет, и я все еще была не замужем, родные и подруги стали поговаривать, что я очень разборчивая, не понятно, кого я жду, что Принц на Белом коне может никогда и не появиться.

К тому времени я уже знала разницу между русскими и иностранными ребятами. Меня всегда тянуло в сторону иностранцев. Однажды мы познакомились с гидом-переводчиком и группой шведов в ресторане и поехали продолжать банкет в джаз-клуб. В другой раз мы встретили в баре трех парней из Швейцарии и бродили по Питеру, встречая белые ночи. (Мы – это я и моя подруга, с которой мы часто ходили в бары и на дискотеки в надежде встретить там если не будущего мужа, то хотя бы бой-френда.) Меня очаровывала обходительность, трезвость ума и чувственность иностранцев. 

Мой аглийский был, как я тогда думала, на неплохом уровне. После школы и усиленных курсов я практиковалась, слушая кассеты и читая книги на аглийском языке. Моя подруга не говорила ни на одном из иностранных языков, так что мне всегда приходилось быть переводчиком. Потом я начала встречаться с парнем из Югославии, но ничего из этого не вышло. Не было той искры, о которой я упоминала выше. 
Однажды мама сказала мне об объявлении в газете, написанным финном. Парень искал русскую девушку с серьезными намерениями. Здесь я должна заметить, что тогда объявления подобного рода в России были в новинку. Это был конец 80-х, сразу после Горбачевской перестройки. Позже ими пестрели все газеты Санкт-Петербурга, а тогда это было неожиданно и оригинально. Так или иначе, мама уговорила написать ему письмо, что я и сделала. Ответа никакого, естественно, я не получила, но 6 месяцев спустя, возвращаясь с вечерних занятий в институте, я обнаружила молодого человека, сидящего на моей собственной кухне и пьющего с мамой чай. Моему изумлению не было предела. Приехал мой финн! От неожиданности я забыла тот бедный английский, на котором я кое-как разговаривала. Мы стали встречаться, но опять все было напрасно. Жизнь в Финлядии меня не привлекала, если я должна ее вести изо дня в день с нелюбимым человеком. Он был хорош как друг, но в качестве мужа я его представить не могла. К тому же, я встретила другого мужчину, в которого влюбилась окончательно и бесповоротно, и мы расстались. (Кстати, спустя 2 года он появился опять в моей жизни, уже разведенный, с маленьким ребеном от какой-то русской девушки, которая жила теперь в Финляндии. Мы встречались как друзья – по крайней мере мне хотелось так думать – до самого моего отъезда в Соединенные Штаты.)

Здесь я должна сделать лирическое отступление и рассказать о моей другой подруге. Она еврейка, и стала думать о том, чтобы покинуть страну, лет в 16. Это вызывало у меня удивление – ее родители были достаточно устроенными людьми, у них имелись такие вещи, о которых я и мечтать не могла! Но подруга чувствовала, что их здесь притесняют и что возможности себя реализовать как личность здесь отсутствуют напрочь. Она с семьей уехала в Израиль в 1986 году. Писала и звонила редко, но когда приехала 8 лет спустя, то сказала, что ее брак распадается на глазах, и она нашла кого-то в Канаде, где они жили последний год, с кем бы хотела связать свою жизнь навсегда. 

Мы мечтали, как бы было здорово жить рядом друг с другом, и она предложила написать еще одно письмо по объявлению в газете. Мы выбрали канадского парня Джона Смита, 34-х лет от роду, мечтающего встретить русскую девушку для дружбы и женитьбы. Конечно, ответвета от Джона Смита я так и не получила... Вместо этого мне стали приходить тонны писем из Америки и Канады от разных парней. Я сначала не понимала, что происходит, откуда они узнали мой адрес? А потом догадалась – и это подтвердили мои друзья по переписке – что никакого Джона Смита и не существовало. Просто так замаскировалось начинающее брачное агентство!

Самыми настойчивыми оказались мой будущий муж и парень из Канады, которого я, кстати, до сих пор вспоминаю с теплым чувством. Мой муж оказался более быстрым – сразу стал посылать мне подарочки ко всем праздникам, звонить раз в месяц по телефону, и через 6 месяцев переписки пригласил посетить его в Америке. Ну, и конечно, он мне очень нравился по фотографиям и телефонным разговорам. Я чувствовала, что эта искра где-то близко, что это ОН! Я не думала, что Иммиграционная служба впустит молодую незамужнюю даму в Америку по туристической визе, и пригласила его в Россию. И вот в 1995 году мы наконец-то встретились. И, о чудо! Все оказалось, таким, как я себе представляла. Мы провели чудесную неделю в Санкт-Петербурге, наслаждаясь обществом друг друга, а перед отъезом он сделал мне предложение. Честно говоря, несмотря на все «за», я старалась не строить в его отношении никаких планов. С детства напуганная песней «Зачем вы, девочки, красивых любите?», я не могла поверить, что у человека действительно серьезные намерения.