О том как Мури в России счастья искала

История в трех частях с тремя общеизвестными назидательными моралями

Часть первая. Кто ж знал что от этого дети бывают?

Я - одна из тех немногих женщин, которые могут с точностью назвать день и час зачатия своего ребенка. 9 мая 1988 года. Страна отмечала 43-ю годовщинy победы Советского народа в Великой Отечественной Войне. Собрались мы компашкой праздник отметить. Честное благородное слово, я ж только хотела салют посмотреть!

Правда, к тому времени мы уже пару месяцев с моим будущим бывшим за ручки держась, по набережным гуляли, самиздатом обменивались и даже о любви говорили. А вы бы не говорили? Когда наконец снег сошел и можно шапку снять и голову свежему невскому ветру подставить? Да еще когда страна в надежде славы и добра глядит вперед без боязни на желтую майку разговорчивого меченого лидера? Весна и перестройка - да в наши двадцать лет - как коктейль "московские звезды", по башке бьет сразу, особенно если не закусывать. А и нечем было. А тут такой облом. Ну посидели, глазки в пол уставя, русские вечные вопросы решая, что делать и кто виноват. Поругались, помирились, поплакали, трахнулись.

И к мамам с повинной, в загс за талончиками на водку, платье мне мама сварганила, как могла, в талии свободное. В добрый час.

Отсюда мораль первая - смотри от кого беременеешь! Protection, protection, protection. Даже если в толпе паломников к источнику Богоматери Гваделупской босиком, склонив голову бредешь, сунь презик в карман! Руки-то чай, не отвалятся!

Часть Вторая. Люди гибнут за металл

Мы из всех наших друзей-приятелей - первая семейная пара была, да еще со своим жильем оказались, так у нас все наши друзья, считай и жили. Редкий день без гостей. Весело было. Пашка родился спокойным, спал как сурок, только пожрать и просыпался. Хорошенький был, нарядный, все мои подружки на него гугукали до хрипоты и замуж после этого быстренько повыскакивали. У трех бабушек ( считая дружелюбнейшую вторую жену свекра ) - первый внук. На выходные брали с 5-ти месячного возраста. И муж мой не отлынивал, и вставал к нему, и гулял с ним - своим особенным способом. До сих пор помню как он поставит коляску рядом с нашим москвичонком, сам под него ляжет, Пашка спит, а он только поглядывает время от времени, стоит ли коляска. А Пашка проснется, зашевелится, вякнет, тот вылезает, раком пятясь из-под машины, и пытается руками в мазуте ему соску аккуратненько сунуть. Умора. В общем, жили мы весело, почти не ссорились, на его зарплату молодого специалиста да мои декретные-пособия. Ну когда он таксистом подкалымит. И не знали мы жизни счастливее, но поддался он дьяволову искусу, ушел с завода и НАЧАЛ ЗАРАБАТЫВАТь ДЕНьГИ.

Легкие, скорые, огромные, по тогдашним понятиям. Сколько он в неделю домой приносил, пачками разноцветными, мама моя за жизнь не скопила, а мама у меня хомяк еще тот. Куртку прикупил кожаную, чубчик милый сбрил, москвичка нашего, лягушонка зеленого на белый ВA3 мерзкой блочной формы лего поменял. Не поверите, даже голос изменился. То днями лежит на диване в сегу играет, то пропадает день и ночь.

И наглый, ни в чем никогда не виноват. На все у него один ответ - ты глянь, как ты живешь, как ты одета, тебе все подруги завидуют. А мое любимое - че тебе еще надо, у тебя 4 шубы. А нужны мне были любовь и уважение. ( Чисто в целях восстановления справедливости - одна из этих шуб был мутончик, мне еще мамой купленный в студенческие годы, одна коротенькая по пояс курточка-пропиточка, одна кооперативная нутрия. Четвертая, правда была хороша ). Купил себе отдельную квартиру, под склад - перевалочную базу, да и бабки вбить, все реформы тогда боялись. Приедешь туда - там пыльные бyтылки из-под шампанского.

А еще через год-другой стал гулять внаглую. Oй, как он начал гулять! Пыль столбом, подметки горели. Почти не прятался. И молчали мне в трубку, и помады в машине находила, и заявлялся под утро, чем только не пахнущий. И звонили колоратурные голоса, якобы по делу, я телефон ему дам, а сама выйду, замру и напряженно слушаю, как он тихим сдавленым голосом цедит: "Ну ульи ты мне домой звонишь?" А еще было - подьезжаем к дому зимним вечером, а около нашей парадной девочка стоит, как тот одуванчик в огромной песцовой круглой шапке. Увидела машину - и к ней рванула, а потом меня разглядела - и сразу в тень. А потом он мимо нее с таким напряженным нарочитым невниманием, с Пашкой за руку, прошел. Я конечно, на него наехала, да еще и виноватой оказалось, с долбанутым воображением. А потом еще раз увидела ее у подьезда на дежурстве, не выдержала, спустилась как была в январе в тапках и халате, говорю: "Mожет, ты у нас его подождешь? Я тебе чаю налью". Та убежала, не удивилась, не спросила ничего.

И что характерно, как мы сейчас оба - и я, и что особенно приятно, он, понимаем, любил он меня все это время искренне и серьезно, и семью терять никакогo желания у него не было. Просто каким то хитрым вывихом в их странном самцовом мозгу, он решил, что это вполне допустимо, и все романы его - это неотьемлемая часть того праздничного приключения, которым стала его жизнь.

Почему я все это терпела так долго? Ну во-первых, это была совсем другая я. И слаженным хором пели мне и подруги, и родня: ну что ты, сейчас все так, ты его выгонишь - она порадуетcя, пусть погуляет - все равно домой придет, как отца у ребенка отнимать, а ты одной попробуй, ты думаешь, лучше найдешь, да кому ты нужна с ребенком, завоешь. И правда, и отец он был неплохой, и жили мы не тужили среди всеобщей нищеты. Больно было конечно, до смерти, каждый раз. А потом вроде и привыкла. Не то что я ничего делать не пыталась - а что я могла? Поскандалить да поплакать. А с него, как с гуся вода, ругнется, дверью хлопнет, взревет мотором внизу и уедет с красивым разворотом, благо есть куда. Я плачу, пока не усну в огромной кровати. А на следующий день вернется, с розочками, сладким вином, набором любимых птифурчиков, да шмоткой - бирюлькой какой-нибудь. Я и таю, как попсикл в июльский день. Да и не работала я, и растерялась совсем, никакого выхода не видела, разве в ларек идти торговать.

Отсюда мораль вторая - Girl power! Всегда иметь надежный тыл, материальную независимость от своего мужчины - будь то счет в банке, юридическая защищенность, а в идеале - работа и маркетабельное oбразование.

Был у него друг, с армии еше, чуть ли не свидетелем на свадьбе был, дневал и ночевал у нас, роднее мамы с папой стал. Скромный такой, не очень общительный с посторонними. Гик, как здесь говорят. Муж мой все прикалывался, что он меня вожделеет на безрыбье. Всегда помочь готов, чтоб ни случилось, все 8 лет. Одинокий был, а всем нам нам под тридцать уже. С Пашкой приходил поиграть, я на кухне его чаем потчевала. Вот так, как-то за чаем он, сглотнув и покраснев, сказал мне, положив свою руку на мою:" Я не знаю, чего ему надо... если б ты была моей женой.." А мне в тот момент было так больно и так одиноко...

На этом история моего первого брака заканчивается и начинается история второго

Часть третья. Непогоду переждать

Апогеем и катарсисом моего второго брака был момент, когда я сказала первому чтоб убирался, a я замуж выхожу в его ненавистную усатую рожу. Вот ради таких моментов мы и живем, девочки. Tут то и надо было остановится. Нет, дошли до загса, притащил чемоданчик с вещами. Мой первый поругался, за куртку второго тряханул, в закрытую дверь ногой попинал, но как-то лениво, видно либо не верил в серьезность, либо возможность свободы голову закружила. Квартира моя была. Ушел он, благородно оставив, все что было в доме, благо идентичная аппаратура стояла в его новой квартире, денег бросил пачку на кухонный стол. И уехал на очередной машине, которую, как и купленную квартиру мне и на ум не пришло делить. Я же ни дня не работала. Говорю вам, это была совсем другая я.

Мой второй муж был и есть замечательный человек. В нравственном смысле. Очень добрый, очень честный. Искренне желающий помочь любому. Исключительный. Когда все мы предстанем пред Судией, который оценивать будет нас не за общее развитие, сексапил и хорошо подвешенный язык, я надеюсь, мой второй муж замолвит за меня словечко. Говорю вам, он был замечательный человек. Я совсем его не любила.

Чужое неуклюжее тело по ночам, скучные длинные вечера - телевизор только и спасал. И еще очень я по первому тосковала. А он, как назло, все время рядом. По нескольку раз в неделю заезжал, якобы к сыну, а на самом деле скучал по дому и семье тоже. Даже ночевать оставался в Пашкиной комнате. Как в горле сердце колотилось мимо него в хрущевском коридоре в ванну протискиваться. А второй в спальне в пижамке. Мыльная опера, причем не из лучших. Так я ее жила.

У моего второго мужа были родители. При рассказе их нельзя обойти никак. Это были простые русские люди. Ну, о-очень простые и о-очень русские. Отца, не вру, Иваном звали. Иваном Александровичем. Как-то все время мне это неправильным казалось. Был бы Александр Иванович, а то наоборот. Вместо ожидаемой эволюции, развития - регресс и реакция. Ну что за безобразие. Были они (родители мужа) убежденные коммунисты и убежденные антисемиты. У меня вообще впечатление, что эти две вещи прямо взаимосвязаны. Он у них поздний был. Оба (и она тоже) были ветераны ВОВ. Она зенитчицей была ( А зори здесь тихие. Пять девчат. Пять девчат! ) И костью в горле у них стояло, что он меня взял с ребенком. Пашкино имя в разговорах избегалось как слово "вскрытие" в онкологическом отделении. С ним в гости мы пришли один раз, угостили они его напряженно конфетками, больше мы не рискнули. И еще очень они внука хотели, а уж это в мои планы не входило никак.

А еще была у них фазенда, как тогда говорили, ой мама. Никогда я этого дела не любила, особенно в условиях северо-запада - картошка и огурцы в парниках. И они там с апреля по октябрь, как папы карлы, попами кверху торчали. А я никакого смысла не вижу - картошке, что они за 5 месяцев каторжной работы с этих соток снимут, 300 рублей красная цена в базарный день. Зато потом каждому встречному-поперечному с гордостью: "Мы до марта свою картошку ели". Ну и ульи как сказал бы мой первый. Вот на фазенду приедем, Пашка по огороду черепаху выгуливает, это трое попы отклячат на грядках, а я с книжкой на подстилочку, в шляпе и в очках. Любви в семье это не прибавляло. На второй раз она меня мужу "твоей барыней" звала.

К этому времени я уже работала, группы водила от крохотного турагенства - их в Питере как грибов. Летом работа была, и платили прилично, плюс типы, плюс процент от владельцев матрешных-иконных лавочек. Но возникло и стало нарастать ощущение, что жизнь моя зашла в тупик. Или замерла перед прыжком. Я уже по-настоящему оклемалась после развода и была готова брать жизнь за витые рога.

Отсюда третья мораль - в семейной жизни и любви клин клином не вышибают. После развода или разрыва нужно взять тайм-аут, и в тени, холодочке и одиночестве собрать себя из кусочков, оглядеться. И только потом считать себя готовой к новым романам. Не надо портить жизнь ни себе, ни другим.

И решила я уехать. Корни свои вспомнила, пакетик с кучей анкет из небезызвестной организации получила. На стенку красочный календарь с хибру алфавитом повесила. Мой благоверный называл меня "милая" и просил снять календарь на время визита родителей. 25% крови Маккавеев вскипали в моих жилах и я припоминала ему все то, в чем три четверти моих предков были виноваты перед оставшейся четвертью за 300 лет немирного сожительства. "А ты что, еврейка?"- спросила меня мама-зенитчица, сузив глаза. "А мы в Израиль собираемся!" - ответила я голосом счастливого идиота. Такая тишина стояла над Хиросимой.

В числе вещей, с которыми он не может расстаться, мой благоверный называл могилу Неизвестного Солдата на Красной Площади и дощатую хибару на 20-ти сотках болотистой глины в зоне, близкой к условиям полярной тундры. Да и вообще, кому мы там нужны? Ну что ж. Была без радости любовь - и далее по тексту.

И все уперлось в одно большое но. Единственным членом нашей семьи с неправильным (а теперь правильным) пятым пунктом и фамилией, оканчивающейся на -ман, была моя бабушка, уже долгие годы лежащая на южном кладбище. Чтобы поменять национальность, а в идеале, и фамилию мне, нужно было сначала поменять ее маме. А мамa, с детства насмерть напуганная процессом врачей-вредителей, не верящая ни в бога, ни в черта, ни в Ельцына, ни в демократию, никуда уезжать не собиравшаяся - кому мы там нужны? - менять как-то не очень торопилась. Опять же пенсия, трудовая книжка, квартира на старую фамилию. Был вариант со взяткой, но до этого не дошло.

Позвонили мне родственники из Ричмонда, VA, пожаловалась как все дело буксует. А они мне - давай мы тебе пришлем приглашение, а вдруг... Время что ли, в консульствах тогда было вегетарианское, визы разбрасывали, как сеятели. Или мне повезло?

И пошел я в люди.

Moory